Здоровье Красота и Здоровье

В красной зоне: истории 5 врачей, которые ежедневно борются за жизнь больных COVID-19

Перед вами — истории 5 московских врачей, которые ежедневно спасают жизни людей, заболевших ковидом. Свою работу в самом пекле — в больницах и на скорой, превратившихся в одну сплошную красную зону — каждый из них воспринимает как должное.

О выборе профессионального пути, своей ежедневной работе на передовой и о том, почему людям сейчас так важно носить маски.

Почему выбрала профессию врача

Ирина Белоглазова, заведующая 4-м терапевтическим отделением ГКБ № 52, врач-терапевт, врач-пульмонолог, к. м. н. За работу во время пандемии удостоена национальной медицинской премии «Призвание».

Мое детство — это запахи крахмального медицинского халата и бензина: мама работала фельдшером скорой помощи в Калужской области и почти всегда была на работе. Возможно, поэтому советовала стать юристом, заниматься языками или еще чем-нибудь… другим.

Все определил случай. Когда я была в 8-м классе, наша собака принесла потомство и только мне позволила принять роды.

Я подготовилась, почитала ветеринарные книжки, а потом однозначно решила стать врачом, акушером-гинекологом. Мама дала статью про патолого-анатомическое вскрытие: «Почитай. Если не станет дурно, поступай в медицинский». Статья показалась очень интересной.

Образование

В 2003 году я окончила Рязанский медицинский университет им. академика И. П. Павлова. Скорректировался и выбор специальности. Сейчас у меня два сертификата: врач-терапевт и врач-пульмонолог. В отделении, которым руковожу, мы и в «мирное время» лечили заболевания легких, и, конечно, пневмонии.

«Красная зона»

Про COVID-19 я узнала, как и все, из телевизионных новостей прошлой зимой. Помню, когда обсуждали его с коллегами, мы и представить себе не могли, что все окажется настолько серьезно.  Видов коронавирусов множество, большинство достаточно безвредны. Ближневосточные эпидемии SARS и MERC проходили локально и далеко.

Хорошо помню вспышки вирусных пневмоний, связанных с гриппом в Москве. Решили, что хуже гриппа не будет.

Испугалась я в феврале, когда появились первые ограничения и сотрудники нашей больницы (я в их числе) стали принимать международные рейсы в аэропорту «Шереметьево». Потом в авральном режиме в больнице начали переоборудовать корпуса, наш — первым.

Мне было проще: пневмония — моя специальность. Но терапевтами пришлось стать и гинекологам, и офтальмологам, и хирургам, и всем остальным.

До конца в это не верилось. У нас отличные специалисты, высококлассное оборудование для решения самых сложных задач, например, в кардиологии — неужели придется о них забыть и бросить все силы на пневмонию? К сожалению, пришлось.

Мы, терапевты, наши ревматологи и аллергологи с большим опытом применения биологических препаратов, оказавшихся эффективными в лечении COVID-19, курируем непрофильные отделения, создаем рабочие протоколы. Решение остаться работать в условиях инфекционной больницы — это и профессиональный, и личный выбор. Все лучшие специалисты остались. Ушли единицы. Сейчас мы всему учимся все вместе. И уже многому научились.

С инфицированными больными мы работаем с марта. Шок, вызванный абсолютной новизной заболевания, проходил по мере того, как росло понимание, как лечить, что делать в той или иной ситуации. Вскоре наладилась спокойная рабочая обстановка. Нагрузка на медиков сильно возросла. Но в остальном все по-прежнему: это наша обычная работа.

День начинается с утреннего обхода всех больных в отделении. Затем обсуждаем лечение пациентов своего отделения, отделений, которые курируем. В сложных случаях, когда у пациентов есть сопутствующие заболевания и надо аккуратно выбирать терапию, чтобы не ухудшить их течения, решения принимаются коллегиально. Для назначения биологических препаратов, которые, как и любые сильные средства, могут иметь побочные эффекты, также собирается консилиум.

За десять месяцев накопился большой опыт. Уже многое знаем, и все же знаем не до конца — в этом, наверное, самая большая сложность. Каждый день видим новые особенности в течении заболевания. Поэтому стопроцентной уверенности в прогнозе и в результате лечения нет.

Я помню многих своих пациентов, поддерживаю с ними связь. Больше всего запоминаются очень тяжелые, которых удалось вылечить. Особенно бывает горько, если абсолютно здоровый молодой человек вдруг оказывается на грани жизни и смерти — это тяжело еще и психологически.

Работая с пациентами, понимаешь, как сейчас важны меры безопасности. Я видела людей, которые их не соблюдали, заражались и заражали близких. Сами переносили болезнь легко, а вот близких спасти не получалось. Не дай Бог кому-то это испытать.

С пандемией моя жизнь изменилась полностью, как и у медиков всего мира. В такой ситуации крайне важна поддержка близких, и я очень благодарна своей семье — родителям, мужу, детям-школьникам. Свой единственный выходной я провожу вместе с ними. А уже на следующее утро — снова за дело.

Почему выбрал профессию врача

Артур Мноян, врач-хирург, заведующий стационаром кратковременного пребывания по хирургии ГКБ № 52

Стать врачом — можно сказать, моя детская мечта. Родители воспитали так, что с раннего детства врачи были для меня какими-то особенными, невероятными людьми, и мне хотелось быть похожим на одного из них. А уже чуть позже я решил, что стану хирургом.

Образование

Моя профессиональная судьба складывалась так: окончил Российский медицинский университет им. Н. И. Пирогова по специальности «Лечебное дело», затем ординатуру по хирургии. Получив специализацию, несколько лет работал врачом-хирургом в 15-й больнице г. Москвы, а в 2017-м пришел на работу в 52-ю больницу, где прошел путь от врача-хирурга до заведующего отделением.

«Красная зона»

С ощущением, что вирус где-то совсем рядом, я столкнулся в аэропорту «Шереметьево» в феврале 2020-го, когда уже начинались карантинные мероприятия, но еще не отменили полеты. Четверо суток мы встречали пассажиров с зарубежных рейсов, фиксировали контакты, брали мазки. Прилетавших было неожиданно много. Мы никогда не видели аэропорт глазами работников, и уже тогда можно было оценить масштаб бедствия. А потом, когда к нам повезли пациентов с пневмонией, – одна скорая за другой — пришло понимание, что мы глубоко «внутри».

В красной зоне я работаю с апреля — с момента, когда хирургический корпус вслед за всеми другими подразделениями стал частью инфекционного стационара. С мыслью о скорейшей победе над эпидемией все хирурги работают врачами-инфекционистами, терапевтами, пульмонологами до сих пор. Пока мы нужны в этой «горячей точке», мы будем работать именно так.

Обычный мой день начинается с утренней конференции в отделении, приеме-сдаче дежурства, далее — обход, осмотр пациентов, оценка тяжести, назначение терапии и контроль за исполнением назначений. Все то же самое, что и раньше, только в полной защите — костюм, респиратор, перчатки, очки. Конечно, работать в полном обмундировании трудно, но эти неудобства не идут ни в какое сравнение с проблемами наших пациентов.

Самая печальная ситуация, с которой, увы, приходится сталкиваться, — это когда пациенту не получается помочь, несмотря ни на что, несмотря на весь труд и старания всего персонала — таков COVID. Но к счастью, несоизмеримо больше у нас достижений — наших побед над вирусом. Когда после тяжелой продолжительной болезни, пройдя через все виды лечения, а иногда и через отделение реанимации, человек возвращается к своим родным, в свою прежнюю жизнь, ты осознаешь: все не зря.

Очень многие из тех, кого мы лечим, запоминаются. Есть люди, которые, несмотря на тяжелое течение заболевания, сохраняют оптимизм и беспрекословно выполняют все назначения и наставления, что не только объективно важно, но и приятно для врача, который понимает, что борется с вирусом не один, а рука об руку с пациентом. А вместе мы однозначно сила!

Читайте также:
Как проходит МРТ головного мозга?

Те редкие дни, когда я не работаю, я провожу со своей семьей, а еще отвожу время самообразованию — несмотря на временное прекращение практики, хирург во мне требует совершенствования. В связи с большим количеством семинаров, мастер-классов и конференций, которые сейчас проходят онлайн, удается стать их участником в нерабочее время в домашней обстановке. А вот встречи с друзьями стали редкими, и это очень грустно.

Могучая моральная поддержка в эти месяцы — моя супруга и наши родители, постоянное общение с ними для меня очень важно. Сильнейшую поддержку на протяжении всего периода пандемии и всей моей хирургической карьеры получаю от моего учителя, главного хирурга нашей больницы Рината Рифкатовича Мударисова. Без этих главных людей в моей жизни я бы, наверное, уже давно перегорел морально.

О том, насколько коварна эта болезнь, трубят повсеместно, и мне хочется надеяться, что ковид-диссидентов уже не осталось. Отрицающие проблему просто не представляют, как тяжело может заболеть даже молодой человек! Думаю, если такие люди все еще есть, то это лишь потому, что они или их родные просто с этим пока не столкнулись.

Хочу пожелать, чтобы никому не пришлось перенести эту болезнь в тяжелой форме. А элементарная забота о себе и проявление уважения к близким людям — носить маску или респиратор. Это так просто, но может уберечь от страшных последствий. Жду не дождусь того момента, когда маски можно будет снять не только посетителям кафе, но и нам, врачам, в больницах.

Почему выбрала профессию врача

Инесса Карпова, врач-терапевт, заведующая терапевтическим отделением № 7 COVID-центра ГКБ № 67 им. Л. А. Ворохобова департамента здравоохранения г. Москвы.

Я всегда знала, что буду работать в области медицины: у меня мама — врач-инфекционист. В начале учебы хотела пойти по ее стопам, но после третьего курса попала на практику в отделение терапии. Меня это захватило, и я твердо решила: стану терапевтом.

Образование

Окончила я Российский медицинский университет им. Н. И. Пирогова (второй мед). После учебы 10 лет проработала в 5-й градской больнице им. Святителя Алексия. Родила ребенка. Затем устроилась в Городскую клиническую больницу № 67, где и работаю по сей день.

«Красная зона»

Около года назад появились первые репортажи из стран Азии о новом коронавирусе — это казалось чем-то тревожным, но таким далеким от наших реалий! Даже в марте, когда наша больница была перепрофилирована в COVID-центр, мы еще не предполагали, что пандемия примет столь глобальные масштабы — надеялись, что все быстро закончится. Но когда увидели, что не только пожилые, но и молодые люди стали попадать в отделения реанимации, пришло осознание: это очень опасная болезнь, и она с нами надолго.

С первого входа в красную зону мы все соблюдаем правила защиты, используем спецэкипировку, проходим тестирование. Это не только защита от инфекции, но и психологическая поддержка. Сейчас, когда есть четкие и эффективные алгоритмы действий, рабочий процесс стал более спокойным, мы наработали большой опыт.

Сейчас, наверное, уже нет ни одной семьи, в которой кто-то — близкий или родственник — не переболел бы ковидом. Самым возрастным нашим пациентом была женщина 96 лет. Мы очень за нее переживали и были так рады, что побороли болезнь! Еще один пациент старше 80 лет поступил к нам с 90% поражением легких.

Он был очень тяжелым, долго лежал в реанимации, но сейчас дома, периодически нам звонит. Самое большое достижение и самая большая радость для нас — когда мы выписываем наших пациентов домой. Это вдохновляет и не дает опускать руки даже в самых трудных ситуациях.

Почему выбрала профессию врача

Евгения Мазурина, руководитель медицинского штаба резервного госпиталя в ледовом дворце «Крылатское» — филиала ГКБ № 67 им. Л. А. Ворохобова ДЗМ.

Ответ на вопрос «Кем я хочу стать» пришел ко мне в 10 классе. Многие друзья нашей семьи были медицинскими работниками, часто рассказывали о своей профессии. По окончании школы я поступила в медицинский колледж и убедилась: это мое.

Образование

Вскоре я подала документы в медицинский вуз — МГМУ им. И. М. Сеченова, прошла интернатуру, ординатуру. Работала врачом-травматологом-ортопедом, исполняла обязанности заведующего приемным отделением. Сейчас руковожу работой медицинского персонала в резервном госпитале в Крылатском, работаю с людьми с COVID-19.

«Красная зона»

Первых пациентов наш резервный госпиталь принял 5 октября. Каждый день — новые вызовы, ко всему нужно быть готовой. Утро начинается с совещания, в котором принимают участие заведующие отделениями и старшие медицинские сестры. Мы обсуждаем итоги ночного дежурства, сложные клинические случаи. Далее начинается работа с пациентами — обходы, выполнение назначений, консультации, диагностические исследования. Словом, работаем!

Помогать людям, которым нужна помощь, — наш долг. А в зеленой или красной зоне — не имеет значения.

Когда оказываюсь вне больницы, стараюсь побольше общаться с родными, друзьями, общение с ними по-настоящему помогает в это непростое время, поддерживает морально. Ну и конечно — выбираюсь на прогулки на свежем воздухе, с непременным соблюдением профилактических мер. COVID-19 существует, он опасен, мы убеждаемся в этом каждый день. Поэтому, чтобы сохранить свое здоровье и защитить близких, важно быть максимально осторожными.

Почему выбрал профессию

Связать жизнь с медициной я захотел в 8 лет. Да так сильно, что своего решения не поменял. В итоге 25 лет отработал на городской подстанции скорой, последние 5 — на коммерческой.

Алексей Бычков, Скорая помощь, г. Москва

Образование

Изучать предмет я начал еще в детстве. После школы поступил в училище, с тех пор учусь всю жизнь, вот уже 30 с лишним лет. В медицине нет «порога», после которого ты все знаешь и всех спасаешь — это бесконечная учеба «в поле», на практике. Ковид стал еще одним таким уроком.

«Красная зона»

То, что дело плохо, я понял сразу, едва появились подробности о вирусе: симптомы, заразность. После эпидемии в Италии стало ясно, что нас это не обойдет.

Как отнесся к тому, что придется иметь дело с этой болезнью? Да никак! Как пожарный относится к пожарам? Как полицейский относится к преступлению? Просто принял как должное. Это моя работа.

Сейчас вся скорая — большая красная зона. Кого-то спасаем, кого-то — нет. Боремся, стараемся довозить, вытаскивать. Есть тяжелые больные, есть «сюрпризы» в виде тех, кто не чувствует себя зараженным — с бессимптомным течением. Есть те, кто намеренно скрывает возможное заражение.

На первых порах мне пришлось отказаться от контакта с пожилыми родителями. Очень уж не хотелось заразить близких, но нельзя же постоянно бояться неизбежного, правильно? В итоге и я, и дети, и жена — все мы переболели. Просто встретили ковид с полной готовностью: запаслись лекарствами, продуктами и ждали, пока симптомы уйдут, а тесты станут отрицательными. Ждать пришлось почти месяц, прошла болезнь непросто. Но лучше уж так, чем сидеть и переживать.

Тем, кто говорит про ковид «Я в это не верю!», отвечу так. Дорогие, верить можно только в Бога. Коронавирус — не религия, он вашей веры не ждет. Наличие вируса научно доказано. Как и польза прививок, и то, что наша планета — шар. Даже если вы убеждены, что это мировой заговор, обдумайте одну простую мысль: а если нет?

Вот вирус. Реальный, просто представьте. Он каждый день забирает тысячи жизней по всему миру. И вот сейчас именно вам выпадает шанс помочь окружающим и сделать мир чуточку лучше и добрее. Вы же этого хотите, правда? Тогда, пожалуйста, наденьте маску. Вам это не сложно, а жизни других людей будут спасены.

Источник

Написать комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.