Истории из жизни Семья и Отношения

Забрали «больную» свекровь к себе. В течение месяца наблюдаю, как божий одуванчик превратился в монстра. Как так можно?

Pinterest LinkedIn Tumblr

У меня очень добрый характер. А еще во всех людях я стараюсь видеть что-то хорошее. Всю жизнь «носила розовые очки», хотя реальность иногда спускала меня с небес на землю, указывая на двуличность людей, но я все равно верила в доброту.

Честно сказать, хорошие люди попадались мне в жизни больше, чем плохие, поэтому разочарований было мало. Но с тем, что я столкнулась сейчас, перевернуло мое радужное представление о людях с ног на голову. Моя свекровь самая двуличная женщина в мире, и мне еще приходится с ней жить в одной квартире! Я в шоке, и что делать теперь – не знаю!

В первый раз вышла я замуж очень рано, в 19 лет, муж на 11 лет был старше. Родился сын, но брак сохранить мы не могли: и разница в возрасте, и бесконечные командировки мужа нас отдалили друг от друга. Когда сыну было пять лет, мы развелись, только цивилизованно, без ругани.

Я ушла обратно к матери с сыном, тем более за моей мамой нужен был уход: у нее была неизлечимая болезнь, и я до конца дней была рядом с ней. А потом мы с сыном стали жить одни, я даже серьезные романы не заводила, не получалось как-то, или просто не хотела.

Сын вырос, поступил в военное училище, сейчас он молодой офицер. Вот как только сын ушел из дома, мне стало невыносимо тоскливо одной. Хотя – свободная квартира, пора личную жизнь налаживать. Друзья познакомили меня с мужчиной, который тоже был в разводе и искал вторую половинку. Романтические встречи, любовь, свадьба. Я знала, что у мужа есть сестра и мама, которые живут далеко от нашего города, предлагала позвать их на свадьбу, но муж сказал, что мама болеет, а сестра от нее не отходит. И вообще, он предпочитал о них не говорить.

Но мама и сестра стали звонить после свадьбы. Сестра такая – неулыбчивая, губы ниточкой, почти не появлялась на экране: посадит маму у монитора, а сама уйдет. А в свекровь я прям влюбилась: такая сухенькая старушка с ласковым взглядом, почти сразу доченькой меня стала называть. Муж хмурился, что-то недоговаривал, тоже отходил от экрана, а мы все со свекровью все говорили про ее здоровье и как классно, было бы, с ней встретится.

Не прошло и полгода, как муж мне говорит: «Сестра больше не может сидеть с мамой: та плачет и хочет ехать к нам. И вообще, сестра сказала, что устала от маминых капризов, не хочет больше за ней ухаживать. Если ты против, то я скажу сестре об этом и мама не приедет».

У меня сразу буря эмоций! Как сестра может отказаться от мамы, от этого божьего одуванчика?! Сразу вспомнилась моя мама, у меня бы в голову не пришло ее на кого-то перекидывать! Ну какие у старушки могут быть капризы: чашку чая ей принести? Да Бога ради, пускай свекровь приезжает, куда же ей деться, если родная дочь от нее отказывается? Будет мне второй мамой. Эх, лучше бы я этого не говорила!

Муж предупреждал меня, что его мама – своенравная, но у меня же «розовые очки», я даже настояла, чтобы забрать свекровь! Ладно, муж собрался в дорогу и привез ее. Я их встретила на перроне вокзала, она такая идет, тяжело о палочку опирается, несчастная. Чемоданчик вещей и сумочка, вот и все.

В течение месяца я наблюдала, как божий одуванчик превращается в монстра. Мы с мужем просыпаемся на работу в 8 утра, но за час до этого свекрови надо лупить палкой по шкафу, чтобы все встали, помогли ей одеться и посадили к завтраку. Еду она тоже выбирает, ей нужна каша, причем ее надо варить, быстрорастворимая овсянка не подходит. Может понюхать кашу и отказаться, сказать, чтобы что-то другое ей подавали!

Днем, пока мы на работе, все может перевернуть: одежду в шкафах, грязное белье, и вообще непонятно – что она ищет? Вечером спасу нет: «Дай, подай, принеси», причем все то, что ей не нужно, просто чтобы никто не сидел и все перед ней прислуживали. Не получается с первого раза – срывается на крик и угрозы.

Но самый главный хит ее проделок – работа на публику. Она всем старушкам на лавке рассказала, как ее эксплуатируют в доме, еду не дают. Возьмет палочку, идет до ближайшего магазина. Там повесит себе на спину торбу с молоком и хлебом, и два часа рассказывает продавцам, какая негодяйка ее сноха, а сын у нее под каблуком. Спрашиваю свекровь, за что же она нас так позорит, она отвечает: «Ничего я не говорила, люди все врут!»

Пошел второй месяц пребывания свекрови в нашем доме, я уже больше не могу! Она почти не говорит спокойно, только орет и указывает. Ни лечь, ни сесть, оставлять днем одну страшно – все переворошит, перед соседями стыдно! А еще во многом свекровь лукавит: я случайно заметила, что она без палки ходит и не горбится, но как только она заметила мой взгляд, схватилась за спину и застонала. Или устроила приступ кашля, когда в гости пришли наши друзья, а ей это не понравилось! Аж до тошноты кашляла, пока гости не ушли, тога только успокоилась.

Я спрашивала у сестры мужа: что у нее за болезнь? Та отвечает, что ничем она не болеет, она всю жизнь была такой двуличной. Обратно старушку брать не хочет – у нее только личная жизнь стала налаживаться, а то постоянно нужно было матери прислуживать. Муж понимает, что его мама стала обузой в нашем доме, но понимает и сестру. Сдать ее в дом для престарелых духу не хватит, это же безбожно! Но и жить уже становится невыносимо. Моя доброта, оказывается, тоже имеет пределы. Вот что с ней делать? Прописана она до сих пор у сестры моего мужа.